О`Санчес - Воспитан рыцарем

– Да, ваша светлость!

– Пошел спать!.. Светлость… Ишь ты, наслушался рассказов… принцев ему в спутники подавай… Еще дня три-четыре – и должны добраться до Шихана…

Охи-охи рос на диво: к пятому дню путешествия он бодро бежал за путешественниками, по часу и больше, не жалуясь и не отставая далеко. И лишь когда он начинал тоненько пищать, жаловаться, Лин подбирал его и брал к себе на колени, за пазухой щенку было уже тесновато. Гвоздик вовсю демонстрировал окружающему миру крутой нрав охи-охи: все живое на своем пути он пытался попробовать на зуб и на коготь: бабочек, гусениц, птиц, ящериц… а утром пятого дня вступил в настоящий бой против самки шакала, которая внезапно выскочила из-за кустов и попыталась поживиться щенком, на мгновение отставшим от маленького каравана. Воин только голову повернул в сторону визга, но даже и попытки не сделал помочь, разве что ухмыльнулся, а Лин, не помня себя от страха и ярости, спрыгнул с коня и с ножом в руке (Зиэль подарил) помчался выручать друга! Но тот и сам уже умудрился отбиться, весь исцарапанный, и только яростно визжал, выгнув длинный хвост, в сторону кустов. Гвоздик тявкал, выпустив коготки, царапал ими твердую землю, скалил острые зубки, но в погоню благоразумно не пустился, подтвердив тем самым репутацию охи-охи как одних из самых умных зверей на земле.

– Иди сюда, Гвоздик, иди на ручки!..

– Ага, еще оближи его, совсем будешь мать родная. Развел, понимаешь, нюни-слюни, тьфу! Воина шрамы украшают, а у этого гуся к завтрашнему вечеру и следов не останется, я тебя уверяю.

– Почему?

– Потому что он охи-охи, а не бабочка. Сам залижет.

Наконец, Зиэль и Лин с пригорка увидели высокие городские стены: рукой подать, кажется, но идти до них не менее часа… Однако, примерно за тысячу локтей до города, их встретил патруль городской стражи, одиннадцать человек: полная десятка с десятником во главе.

– Десятник Макошель, городская стража имперского града Шихана, честь имею! Слазь. Кто такие, куда и откуда, по каким надобностям?

– Ратник Зиэль со спутником, отдыхать, после войны.

– Да? А у нас другие сведения. Очень уж ты похож на ублюдка, которого мы ищем. Зиэль, да? А не Хвак ли?

– Зиэль. Не Хвак. Объясни толком, десяцкий. Я законы знаю, давай объясняй, прежде чем докапываться.

– Я лучше тебя их знаю, так что роток на замок, пока я говорю. Понял? Гм… Короче, у нас есть бумага, а в ней приметы и суть дела. Некий невежа, по имени Хвак, сам пешеход без шапки и посоха, залез в открытое святилище богини дорог Луа, святотатственно спал там всю ночь, да мало того – съел и выпил принесенное богине и жрецам ее, а также взял ценные предметы, общим числом три, сиречь ограбил святилище. А первый предмет таков…

– Постой, десяцкий. Я что, похож на мужлана и пешехода? Какой он сам-то был на вид?

– Не сбивай… Росту он высокого, четыре локтя с половиною, зело дородный животом, задом и плечами, возрастом ближе к юноше, чем к мужчине, без усов и бороды…

– Стой. Ну а теперь на меня глянь: с бородой я или без бороды? И где мой живот? Ты, крокодил болотный! Ты с кем меня спутать посмел?

– Чего??? Ты бы потише держался, ратник отставной… Бородишку-то и приклеить недолго, тем паче нетрудно и к посторонним путникам с хитростью прибиться… А росту ты подходящего, почти так и сказано. И тебя я в любом случае беру под караул, как подозрительного, и там уже, в каземате, буду дознаваться до истины, и в любом случае как следует обучу манерам, коли мама твоя забыла это сделать. Я тоже, знаешь, повоевал вволю и этих черных рубашек по канавам да помойкам насмотрелся…

– Ах, в любом случае… Что ты там про мою маму сказал? – Зиэль лениво поднял левую руку – жжик! – и десятник уже валится на дорогу, из шеи хлещет кровь, а голова катится, гремя шлемом, к обочине, вся уже в мокрой серой пыли обваляна.

Хороша выучка у стражи: лязг, лязг! – сомкнулись в боевой ряд, щит к щиту, ощетинились мечами и копьями!.. Но нападать не торопятся, в кровавой схватке с опытным противником некуда спешить, разве что на кладбище. Лин с Гвоздиком на руках упрыгал подальше, назад, Зиэль уже в седле, в руках меч и секира… Меч он картинно, крест накрест, отер о взвизгнувший воздух. Голос у Зиэля зычный:

– Беру слово, господа воины, беру слово! Потом уже подеремся, если хотите… Короче, похож я на деревенского олуха с приклеенной бородой и отрезанной задницей?..

Воины настороженно молчали, готовые к сече, однако, продолжали стоять на месте, в атаку первые не лезли. Сивка мелко плясал на месте, послушный только шпорам и голосу хозяина, весь в яростном нетерпении: крики, звон стали, уздечка отпущена, значит – битва предстоит. Но Зиэль воспринял неподвижность и молчание как разрешение продолжать и воспользовался этим:

– Не похож. Я – воин, ратник, может быть, не менее заслуженный чем вы, братцы, и не прочь от честных людей бегу, а именно в ваш город издалека иду, спокойно отдохнуть, вот – мальчишку-сироту на проживание пристроить. Не вор, не святотатец и не вшивая деревенщина. Наше с вами дело – честно воевать и честно защищать, а не храмы в мирное время грабить. Так ведь? Короче, я как предлагаю: во время досмотра мы с вашим десяцким зацапались по поводу моей выправки и он, распалясь, оскорбил мою мать. Я его вызвал на поединок…

– Стражникам не положено принимать вызовы на карауле.. – хрипнул один из шеренги, из под шлемов – не разобрать кто…

– А вы при чем? Он же ваш командир, он все решает. Он! Вот именно! Я ведь о том же: он принял вызов, нарушив тем самым Устав, и я его убил в честном бою! Вы все свидетели. Я ему только башку смахнул, так что оружие, пояс, кошель, сапоги, кольчуга… да и шлем – все цело, вон лежит, я – победитель, но оставляю вам. И лошадь вам. У него же наверняка есть поблизости лошадь? Он ведь старший? Соберете, продадите, а деньги поделите поровну, или как сами знаете…

И видя, что стражники продолжают молчать, но уже… без угрозы, как бы нерешительно… вон, двое с краю даже переглянулись…

– Да сами же видите, что я никакой не Хвак и в город иду, с мальчишкой маленьким на шее, очумевший от осады, пить-гулять еду, опять же и по делам… Ну?.. Невиновен же, верблюду понятно… Если что – найдете меня легко, потому как – в вашем же городе буду. Человек я заметный, не соринка… Еще, может, и гульнем вместе… А то учить манерам он меня будет…

– Ладно, проваливай покуда…

– Что-что??? – Зиэль наклонился в седле, лицом к говорящему.

– Ну, езжай по-хорошему, чего встал, нам теперича не до вежливых этикетов! Нам тут еще за тело по розыску отвечать… Норов-то у Макохи был дурной, всем известно… Езжай, но если найдут и спросят с тебя – не обессудь, сам выкручивайся. И говори, как обещал, не то запутаемся в словах…